Ann_Speaker
Люди - чудесные куклы богов...
4.

Проснувшись на следующее утро, Гарри чувствует себя хорошо отдохнувшим. Мальчик не знает точно почему, но с тех пор, как внутри него начала расти жизнь, он стал гораздо спокойнее; Гарри лучше спит и не может пожаловаться на отсутствие аппетита. Кроме того, юный волшебник по-настоящему счастлив. Да и как он может не быть? У Гарри скоро появится малыш, настоящий, живой малыш, в котором есть не только частичка его, но также немного от его мамы и папы.

Для Гарри это будет так, словно он снова увидит их, хотя бы частично. Отдельные их черты появятся здесь, в его дочери. Возможно, у нее будут глаза Лили и губы Джеймса, или губы Лили и его брови. Гарри не сомневается, что найдет хотя бы какое-то сходство.

Кроме того, хотя это и немного эгоистично, мальчик знает, что, если не совершит чего-то очень, очень плохого, дочь будет безоговорочно любить его всю жизнь. Она никогда не предаст его; у Гарри наконец-то будет собственная семья!

Мальчик все еще считает очень странным то, как легко он воспринимает все трудности и неожиданности, связанные со своим состоянием.

Например, еще одно отверстие, формирующееся в его теле в данный конкретный момент, которое очень странно ощущать, и которое совершенно не похоже на простой пирсинг в неожиданном месте. Добавим тот факт, что мальчики вообще не должны быть беременными. А также отца его ребенка, который… нет, Гарри запрещает себе думать о Снейпе. Мужчина не имеет никакого, абсолютно никакого права занимать все его мысли.

Мерлин, бывают дни, когда Гарри не может думать ни о чем, кроме Снейпа, и это действительно паршиво.

Сразу после того, как Гарри возвращается из туалета, в палату влетает мадам Помфри. Ее энергичность пугает. Мальчик начинает подозревать, что медсестре нравится держать его здесь - намного больше, чем тогда, когда она лечила мальчика после его многочисленных приключений.

Она измеряет его температуру и накладывает какие-то диагностические чары, определенно довольная результатом.

- Хорошо, мистер Поттер, - мадам Помфри не улыбается, однако выглядит довольно добродушно, по сравнению со своей обычной строгой манерой, - Сейчас вы позавтракаете, а потом, к сожалению, вам придется принять посетителей.

Гарри кивает и благодарит медсестру. Он знает, что она уже довольно долго никого к нему не пускает. Гарри не может понять Поппи Помфри, он и не надеялся получить от нее такую поддержку и понимание. Конечно, медсестра никогда ничего не говорит, но обычно несложно понять, когда ей хочется добавить хорошую порку к травмам, полученным на матче по квиддичу.

Домашний эльф едва успевает унести поднос с остатками завтрака, когда, распахнув дверь, в палату влетает миссис Уизли и, подлетев к кровати, прижимает Гарри к своей необъятной груди.

- О, Боже, Гарри, мы так волновались! О, Гарри!

Единственное, о чем сейчас может думать Гарри, это надеяться на то, что его метаморфозы завершатся на так называемом родовом канале, и у него не вырастет нечто подобное.

Дамблдор, мистер Уизли, Ремус Люпин и профессор МакГонагал заходят в палату вслед за Молли и ведут себя гораздо более сдержанно.

Но Гарри их почти не замечает.

Мальчик проклинает свое слабое сердце, так как предательский орган все еще склонен болезненно сжиматься, когда его взгляд останавливается на темноволосом волшебнике. Северус Снейп, его муж. Мужчина, которого Гарри… он не уверен, что теперь чувствует по отношению к Снейпу. Гарри предпочел бы вообще ничего не чувствовать, и мальчика очень огорчает, что он не может.

Гарри отводит взгляд и смотрит по сторонам. На Дамблдора, на Люпина, на потолок над ними…

По иронии, Рона и Гермионы здесь нет, а ведь они единственные, кого он действительно хочет видеть.

- О, дорогой Гарри! – миссис Уизли внезапно замечает его живот, - что…

- Привет, миссис Уизли. Я беременный.

Его заявление становится неслабым потрясением для присутствующих. Наступает долгое неловкое молчание, в то время как все просто пялятся на него. Не на лицо. Гарри чувствует себя так, словно окружен Лавандами Браун.

Как мило со стороны Альбуса Дамблдора позволить мальчику самому преподнести всем это новость. По злобному взгляду, который посылает в сторону директора Снейп, Гарри догадывается, что мужчина бы предпочел быть предупрежденным заранее. Однако такие вещи не в характере директора, не так ли?

Сейчас, когда Гарри не тот, кого ввели в заблуждение, он не возражает.

Молчание, однако, действует ему на нервы.

- Вы что-то хотели? – с нарочито невинным видом интересуется мальчик, поглаживая руками живот.

Возможно, это неправильно, но Гарри чувствует жестокое удовлетворение в тот момент, когда он видит шок и яростный гнев, перекосившие лицо Снейпа, до того как мужчине удается их убрать под обычную маску холодной враждебности, которую тот привык использовать на студентах.

- Мой дорогой мальчик, - директор выходит вперед, лидер, как всегда, и пытается объяснить, как сильно он беспокоился, и что ему необходимо знать, где Гарри провел все это время и бла, бла, бла, бла….

- Я был в безопасном месте, а где – совершенно не ваше дело, - категорично заявляет Гарри. Мальчик понимает, что просто вредничает. Это, конечно, по-детски, но Гарри только семнадцать, и ему никогда не позволяли побыть ребенком. Возможно, это его последний шанс, потому что, когда появится малыш, Гарри придется быть взрослым в их маленькой семье, готов он к этому или нет.

Кроме того, мальчик чувствует себя преданным и злым, а небольшая месть гораздо лучше, чем если бы он начал рвать и метать. Гарри не может себе этого позволить. Он должен думать о своей малышке.

Ремус Люпин выглядит так, словно вот-вот заплачет, мистер Уизли чувствует себя явно неловко в данной ситуации, МакГонагал в негодовании, ее губы тоньше игольного ушка, в которое Гарри должен пролезть, если надеется когда-нибудь вернуть ее расположение. Молли шокирована, но ее шок превращается в радостное возбуждение прямо на глазах Гарри. Альбус Дамблдор встревожен, а Снейп пытается спрятать какие бы то ни было чувства, но костяшки на его судорожно сжатых пальцах так побелели, что Гарри ожидает увидеть в любой момент, как на пол закапает кровь.

- На этот раз ты зашел слишком далеко, Поттер.

- Северус, - Дамблдор, в своей коронной отеческой манере, пытается его успокоить.

- Гарри, ты должен понять, что мы очень волнуемся о тебе. Когда ты внезапно бесследно исчез, мы были очень обеспокоены.

- Я вернулся и я совершенно в порядке, так что больше беспокоиться не о чем, не так ли? – задирает подбородок Гарри. Зачем ему рассказывать им о своем убежище?

- Значит, «в порядке»? – голос Снейпа подобен жидкому льду, который обжигает, а не замораживает, несмотря на все законы природы. У мужчины всегда был незабываемый голос. Гарри думает, что с таким можно покорить мир.

- Все разыскивали тебя, Поттер! И когда я подумал, что лицезрел предел твоей глупости… - он указывает на живот Гарри, - О, я прекрасно вижу, что ты «в порядке», если это можно так называть.

- У меня будет ребенок, прекрасный, здоровый ребенок, - спокойно отвечает Гарри; юному магу не важно, что подразумевает его дражайший супруг. Малыш ни в чем не виноват.

- Не моя вина, что люди не могут оставить меня в покое, не так ли? Я написал записку. Вы ее нашли? Если я правильно помню, в ней говорится, что я ушел по собственному желанию.

Он не виноват, если люди не хотят слушать.

- Почему, Гарри! Почему! – заламывая руки, начинает причитать Молли.

- Потому что я этого хотел, - что еще мог сказать им Гарри, не обнажая душу, чего он совершенно не собирается делать.

- Ты, эгоистичный…

- А что, если я такой? – с вызовом отвечает Гарри отцу своего ребенка. Он имеет право злиться или быть эгоистичным, если хочет, или велеть всем отвалить, если у него появится такое желание. И Северус Снейп больше ему не указ!

- Давайте прекратим ссориться, - встревает Люпин, - сейчас важно только то, что Гарри вернулся, и я думаю, что нам не стоит его расстраивать.

Мальчику хочется фыркнуть. Сейчас он единственный в этой комнате, кто ни капельки не расстроен.

Молли Уизли принимает слова Люпина, как команду к действию, срочно начиная ворковать возле Гарри и убеждать его, что все в порядке. Она даже настаивает, чтобы все сейчас же ушли, потому что «бедный мальчик» нуждается в отдыхе, а поговорить они могут чуть позже.

- Все хорошо, Гарри, мы поддержим тебя, мы придумаем что-нибудь… - успокаивает она.

Гарри только что встал, и ему не нужно, чтобы его пеленали, лелеяли или делали еще что-то в этом роде. Он не в силах ее прогнать, потому что у Молли добрые намерения и она мама Рона; когда Гарри впервые увидел миссис Уизли, она показалась ему Богиней Материнства и Домашнего Очага, или чем-то вроде того. Но иногда ведьма просто не может остановиться.

- Я уже позавтракал, - в конце концов, резко отвечает он, когда миссис Уизли спрашивает, не хочет ли мальчик перекусить.

Она выглядит обиженной, и Гарри извиняется, тут же поинтересовавшись о Роне и Гермионе, пока кто-нибудь не сказал что-то еще. Ему отвечают, что они уехали домой этим утром. Начались зимние каникулы. Гарри уверен, что друзья обязательно бы остались, если бы кто-нибудь предупредил их, что он вернулся. Очевидно, никто не взял на себя труд. Он сверлит Дамблдора обвиняющим взглядом.

- Нам еще многое нужно обсудить, Гарри… - директор пытается быть строгим. На его лице появляется легкое разочарование, и Гарри с облегчением понимает, что его это совершенно не заботит; он больше не собирается позволять директору манипулировать его чувством вины.

- Нет, - говорит мальчик. Не сейчас. Гарри устал. И это действительно правда.

Директор качает головой, все еще не желая отступать. Судя по виду Снейпа, он тоже хотел бы многое сказать своему мужу.

Но Гарри непреклонен; юный волшебник говорит, что у него от них болит голова.

Так как никто кроме миссис Уизли не изъявляет ни малейшего желания уйти, мальчик зовет мадам Пофри. Гарри жалуется на головную боль, и она оперативно освобождает больничное крыло от нежелательных посетителей, не слушая никаких возражений.

Наблюдая за тем, как они уходят, Гарри спрашивает себя, не слишком ли он был груб. Все-таки Гарри не может их ненавидеть, даже Снейпа. Ненависть - слишком сильное слово; она предназначена только для Темного Лорда и для Малфоев. Гарри неловко это признавать, но он ненавидит Драко Малфоя. Не так, как Водеморта на пятом курсе, но достаточно сильно. Но по какой-то причине Гарри не может сказать то же самое о Снейпе, даже если чувствует, что должен.

Гарри получает пару часов покоя, до того как его самопровозглашенные опекуны возвращаются, чтобы продолжить обсуждение «ситуации».

Молли смотрит на него с сияющей улыбкой.

Похоже, ее выбрали, чтобы говорить с ним. Миссис Уизли начинает с уверений, насколько все счастливы снова его здесь видеть, и что они решили: если Гарри еще не готов раскрыть им причину своего ухода или сказать, где он провел последние месяцы, они не будут на него давить. Пока что.

Гарри великодушно разрешают рассказать обо всем, когда он будет готов. Когда, а не если.

Мальчик не может поверить самонадеянности этих людей. Раньше он и в правду принимал близко к сердцу намеки, что он всем что-нибудь должен, но теперь уже нет. В последнее время Гарри смотрит на вещи более здраво.

Он не чувствует, что должен что-нибудь Дамблдору, потому что старик все это время защищал не его, а Волшебный Мир. И наставником директор был не его, а Мальчика-Который-Выжил. Этого мальчика больше нет. Теперь он просто Гарри.

У него есть долг перед мистером и миссис Уизли за их доброту, но никак не соизмеримый с тем, что они постоянно от него просят.

Он ничего не должен Ремусу Люпину за то, что мужчина обучил его Патронусу, потому что это меньшее, что тот должен был сделать для сына и крестника своих лучших друзей.

И Снейп… кхм, Гарри считает, что оплатил свои долги Снейпу с процентами.

Молли продолжает говорить, не замечая растущего раздражения Гарри. Она сообщает, что они уже обсудили его ситуацию.

- Ты пропустил много занятий, но если будешь усердно работать, то все еще сумеешь приготовиться к своим Т.Р.И.Т.О.Н.ам. Учителя могут позаниматься с тобой в частном порядке. Ты быстро нагонишь своих однокурсников, Гарри. А о ребенке… ну, тебе не следует волноваться. Мы с Артуром возьмем его к себе.

Мальчик застыл с открытым ртом, не веря, что она способна сказать такое.

- Из-звините?

- Мы возьмем его, пока ты не окончишь школу, конечно, или пока ты не будешь готов стать отцом. Это огромная ответственность, Гарри, и работа без выходных, - она смеется, беря мальчика за руку, - как же чудесно будет снова иметь малыша в доме! Я понимаю, что ты должен чувствовать, Гарри, ты мальчик и еще так молод, тебе не нужно ничего стыдиться. Когда маленький подрастет, то станет легче…

- Что? – недоверчиво смотрит на нее Гарри, - Вы думаете, я не хочу своего ребенка? И это не он, а она!

Миссис Уизли сразу начинает заверять его, что не следует стыдиться, если Гарри еще не готов стать родителем, что все понятно и никто не ожидает, что мальчик-подросток хорошо это все воспримет. И хотя беременность Гарри не совсем нормальна, она считает, что ребенок будет совершенно здоровым… и даже если нет, они в любом случае полюбят его… хм, ее…

Это последняя капля.

- Заткнитесь, - кричит Гарри и мадам Помфри моментально спешит к нему, чтобы выдворить за дверь обидчиков своего пациента.

Миссий Уизли выглядит так, словно ее только что прокляли чем-то не слишком приятным.

Гарри качает головой, давая знак медсестре не вмешиваться. Он в ярости, но должен закончить этот разговор, чтобы больше никогда не возвращаться к нему.

- Мне не нужна ваша помощь. Я счастлив, что забеременел, и я хочу этого ребенка. И я более чем в состоянии ее вырастить. Сам. Самостоятельно. – Гарри искоса наблюдает за Снейпом, как всегда, не показывающим никаких чувств. Мальчик пытается себя убедить, что его это не заботит.

- Я вернулся только для того, чтобы мне помогли родить, и потому что будет несправедливо растить ее там, где я жил. Не потому что мне нужен был кто-то, чтобы помочь мне растить моего ребенка. Кроме мадам Помфри, конечно. Я был счастлив уехать подальше от вас. Если действительно хотите знать, я ушел, потому что зашли вы чересчур далеко.

По какой-то причине он не может рассказать всю правду о Снейпе. Но даже если измена мужа была тем, что его встряхнуло и заставило уйти, она было далеко не единственной причиной.

Столько маленьких скрытых предательств.

К черту, если им настолько нужен повод, почему бы Гарри не дать им то, чего они просят.

- Вы знаете, когда ожидаешь ребенка, то начинаешь смотреть на мир немного иначе. Хотя я и допускаю, что произошедшие со мной вещи были частично необходимы, я никогда бы не допустил, чтобы подобное случилось с моим ребенком. Какие-то двойные стандарты, не правда ли? Вы, миссис Уизли, должны, как никто, меня понимать.

Он пристально смотрит на ведьму, которая еще не оправилась от шока, после того как на нее накричал их Золотой Мальчик. Не важно, ее давно пора было вернуть в реальный мир.

- Я никогда не позволю, чтобы моя дочь жила с кем-то, кто будет годами издеваться над ней. Я никогда не позволю, чтобы она подвергалась опасности в собственной школе, сражалась с гигантскими змеями или встречалась с драконами и Темными Лордами в четырнадцать лет и… я никогда не позволю, чтобы она вышла замуж за того, кого она ненавидит… Боже, я бы никогда не принес ее в жертву ради какой-то цели. Ни ради спасения мира, ни во имя Всеобщего Блага или какой-то иной вашей больной фантазии! Я бы нашел другой путь… Я добрался бы до края вселенной, лишь бы она была в безопасности! Она никогда не пройдет через то, через что прошел я! Никогда, пока я еще способен дышать!

Гарри тяжело дышит, намеренно избегая смотреть собравшимся в лицо, чтобы не видеть их выражение. Ему не нужно быть прямодушным и храбрым, если он этого не хочет, и к черту кодекс благородного гриффиндорца.

- Конечно же, нет… - пытается задобрить его Дамблдор; он выглядит должным образом опечаленным, но Гарри от этого не легче и мальчик не собирается позволять директору приносить голословные извинения, в которых он мастер.

- Я не хочу видеть Вас рядом со своей дочерью, директор. Никогда. Я не хочу даже, что бы Вы ее видели. Извините, что не благодарю за попытку подыскать ей новых родителей, но это не нужно.

Гарри прекрасно знает, что ведет себя неразумно и, возможно, несправедливо к ним, но он носит под сердцем драгоценное существо и не собирается рисковать ей.

МакГонагал и миссис Уизли возмущены и шокированы, Ремус Люпин выглядит опечаленным. Он даже не смотрит на Севе… Снейпа.

- Мне семнадцать, - напоминает им Гарри. - Я по закону совершеннолетний и мне не важно, согласны вы со мной или нет. Я куплю или сниму дом в Хогсмите. После родов я переберусь туда и буду растить свою дочь. Вы, - он указывает на Альбуса Даммблдора, - никогда и близко не подойдете к ней. Что же касается остальных, думаю, время покажет.

- Гарри…

Ему даже не интересно, кто пытается ему возразить. Гарри не собирается отступать.

- Нет. Я принял решение. Если вы не хотите меня здесь видеть, я обращусь в больницу Святого Мунго. А если кто-нибудь из вас попытается мне помешать, я заставлю его пожалеть об этом. Я воспользуюсь всеми доступными средствами. Даже своей славой.

До того, как кто-то может оправиться от шока, вызванного словами Гарри, Поппи Помфри заставляет их покинуть больничное крыло.

Гарри открывает одну из книг по уходу за ребенком из тех, что ему дала медсестра, и начинает читать. Мальчик признает, что почти ничего не знает о детях.

@темы: Жертвы, предательства, любовь и глупость;, Переводы по ГП;