Ann_Speaker
Люди - чудесные куклы богов...
…Глупость…


1.

Гарри сильнее сжимает лезвие и подходит к стоящей у стены кровати. Он снимает пыльное покрывало. Под ним не такое уж плохое белье, не грязное, хотя запах, конечно, довольно затхлый, но немного пыли еще никого не убило.

По крайней мере, насколько он знает.

Гарри считает, что все пройдет намного легче, если он будет лежать. Но сначала надо сделать надрезы. Скорее всего, позже у него будет время лечь; от Гермионы мальчик знает, что тело волшебника может выдержать гораздо больше по сравнению с маггловским. Младенцы-маги, выпав из кроваток, отскакивают от пола, а если под воздействием темного проклятья у какого-то волшебника все внутренности превращаются в желе, его все еще можно спасти.

На секунду Гарри задается вопросом, не обрекает ли он себя на медленную многочасовую агонию. Не важно. Это единственный путь.

Мальчик поднимает лезвие, которое выглядит странно тусклым в плохо освещенной хижине, словно внезапно потеряло весь свой чудесный блеск. Может ли лезвие противиться тому, что его заставляют сделать?

Нет, Гарри уверен, во всем виновата темнота. Но неважно, что ему нельзя использовать Люмос. Наверное, уйти в темноте даже проще. Гарри просто заснет. Тьма заботливо укутает его, пряча от несовершенства этого мира.

Гарри помнит, как его запирали в чулане под лестницей. В этом помещении без окон и даже без крохотной щели между дверью и полом всегда стояла непроглядная тьма. Такая, что невозможно разглядеть ничего дальше своего носа. Можно было представлять себя в любом месте далеко отсюда или думать, что, если включится свет, он окажется в красивой спальне с настоящей кроватью, на которой не такой продавленный матрас и даже мягкие игрушки с прочими вещами, которые обычно встречаются в детской.

Когда так темно, что ничего нельзя разглядеть, вокруг может быть все, что ему угодно, когда же включают свет… проблема в том, что, если ни одна мечта мальчика так и не осуществляется, игра постепенно надоедает.

Да уж, детские воспоминания способны лишь укрепить Гарри в его решении.

Гарри делает глубокий, прерывистый вдох и поднимает правую руку, крепко сжав лезвие левой; он думает, что проще начать со своего правого запястья, а затем… лезвие неприятно холодит его тонкую светлую кожу, поблескивая в тусклом свете. Всего лишь небольшое усилие, и оно ее рассечет…

Он снова увидит маму, папу и Сириуса…

Нет! Нет! Нет!

Лезвие выскальзывает из дрожащей луки и со звоном падает на пол.

Он не может этого сделать… что-то внутри самого его существа кричит, просит, умоляет, приказывает… остановиться.

Таинственным образом Гарри знает. Это странное чувство, и мальчик не имеет ни малейшего понятия, откуда оно пришло, но оно есть. Он не может уйти. Есть нечто, что Гарри еще должен сделать. Нечто, ради чего стоит жить. Внезапно мальчик понимает, что уже не один и больше никогда не будет одинок.

@темы: Жертвы, предательства, любовь и глупость;, Переводы по ГП;